December 21st, 2016

гладиатор

ТРИУМФ СМЕРТИ


"Христианство есть гроб и смерть"
(В. Розанов «Метафизика христианства»)

...трудно себе представить кладбище без церкви
(Иеромонах Симеон)





Брейгель старший, картина "Триумф смерти", 1562г,  деталь.

В древности кладбища существовали лишь в виде исключения. Способов избавиться от покойников было множество. В основном трупы сжигали.
Так поступали язычники греки, германцы, римляне, славяне. Так до сих пор поступают язычники индусы и язычники японцы.

Там же, где существовали кладбища, на которых покойников закапывали в землю, правило было одно — эти кладбища всегда устраивались за пределами поселений.

Никто рядом с покойниками жить не хотел.

В древнем городе Тире, например, покойников увозили хоронить на континент — сам город располагался на острове. Некрополисы в Древнем Египте близ Мемфиса и Фив тоже расположены отнюдь не в городах.
Священный остров Делос был перекопан и полностью очищен от всех захоронений, даже древних. И отсутствие на нем могил было одним из условий сохранения его святости.
В языческом Риме действовал закон, по которому нельзя было не то что хоронить труп, но и кремировать его в черте города. (Законы 12 таблиц, Таблица X ( hominem mortuum in urbe ne sepelito neve urito).

Потому что трупы мертвых – оскверняют святыни Богов.

 Тит Ливий в «Истории Рима от основания Города»  ставит на  первое место слово “purus” («чистый») как неотделимое  от языческого благоговейного почитания Богов (т.е. религии).

Именно оно характеризует  для него главную черту в образе римского народа, в его жизни и истории – убеждение в том,
что каждое несчастье это кара за кощунственное невнимание к Богам, что жизнь общины и гражданина,
их успех и процветание предполагают постоянное фактическое (т.е. на деле, а не только на словах) очищение от скверны,
от всего гнилого, больного, нравственно и физически нездорового, а главное - очищение от смерти.


Этот «статус кво» был нарушен только с приходом христианства, радеющего о необходимости сохранения трупов для воскрешения в «вечную жизнь».



Теперь о сожжении не было и речи.
Теперь огня боялись.
Причину угадать легко: нет трупа – нет воскрешения.

Так же как в ортодоксальном иудаизме (по мнению которого 6 миллионов сожженных в прах евреев пропали навсегда), в иудаизме новозаветном ака христианстве - кремация стала караться смертной казнью.

Очень быстро развилось почитание трупов, и в журнале Московской Патриархии мы можем прочитать о радости этого «благочестивого обычая и о его широком распространении уже в первые века христианства».
Такого еще не знала ни одна культура, за исключением папуасов, у которых вдовы иногда носили с собой некоторые части тела покойного супруга.

Забота христиан о трупах приводила язычников в ужас.

«Не следует ли ненавидеть разумных среди ваших последователей и жалеть глупых за то, что они дошли до такого падения и, отвернувшись от Вечных Богов, обратились к еврейскому Трупу?
А сколько вы потом еще придумали, прибавив к старому трупу свежие трупы! (т.е. к почитанию трупа Иисуса прибавили культ трупов-мощей.)
Можно ли достойным образом оценить эту мерзость? Вы все заполнили могилами и гробницами… вы на них призываете бога!» — восклицал в своих сочинениях император Юлиан.

Христиане посчитали мерзостью книги самого Юлиана и сожгли их сразу после того, как расправились с императором.
Отчаяние философа Евнапия из Сард (4 век) после разрушения христианами убежища язычества — Серапеума, — было последним криком античного мира:

«Они (христиане) собирают кости и черепа людей, уличенных в преступлениях и казненных по приговору суда, выдают их за богов и повергаются ниц перед ними.. валяются в грязи на их могилах...Люди, о которых я говорю, называют этих мертвецов «мучениками», некоторых из них — «диаконами» и «посланцами», вымоленными у богов — этих гнуснейших рабов, наказанных бичом, чей внешний облик был покрыт шрамами, символами рабского достоинства.
Тем не менее, именно таких «богов»  произвела тогда земля».


"Ожидание восстания трупов как двигатель христианства"

Так зачем христиане хоронили своих мертвых в центре города?
Вот тут - и вся суть.

Collapse )

"...(император) Юлиан (4 век) разослал доверенных своих слуг ко всем бывшим в римской империи прорицалищам, а сам об открытии будущего просил дафнийского оракула (Аполлона).
Оракул (бога) отвечал, что прорицать препятствует ему соседство мертвецов, что тела их сперва надобно перенести в другое место; тогда-то уже предскажет он: «не могу прорекать, пока не будет очищена моя роща».
А в это время лежали там останки победоносного мученика Вавилы (христианина)…" (с) феодорит киррский, Церковная история



Именно на кладбищах собирались античные нечистые ведьмы, в поисках куска несожженного трупа для проведения своих злых обрядов,  и именно на кладбищах, над трупами,  для своих обрядов, -  собирались и ранние христиане.

Кладбище с трупами, считавшееся в языческие времена местом нечистоты, (чем фактически и является!) местом, которое могло «осквернить святыни богов», -  в христианстве, прямо наоборот, объявляется  «святым местом», под прямой юрисдикцией  «божьей церкви».

 А трупы – квинтэссенция смерти и нечистоты – в христианстве становятся, «святыми мощами», без которых не может быть церкви вообще!
То есть, по сути, черное - объявляется белым.

Каким образом эти два взаимоисключающих утверждения – о сатане и церкви в едином месте - спокойно уживались в голове средневекового христианина, не вступая в противоречие? Вероятно, ровно таким же глупейшим образом, как в голове многих современных  людей спокойно уживается убеждение «ненавижу расизм и негров».

Насколько нездоровым был воздух кладбищ, было хорошо известно уже в начале XVII в. Полицейские трактаты тех лет настойчиво советуют его избегать. Однако, если в пору эпидемий и предписывались некоторые меры предосторожности, в целом не было и речи об изменении старого порядка вещей в том, что касалось погребений умерших.

Если в XVI–XVII вв. в Париже и перемещали кладбища, то лишь ради расширения церковных построек и прилегающих к ним служб, а отнюдь не по соображениям санитарии.

Но во второй трети XVIII в. общественное сознание в этом отношении сдвинулось с мертвой точки, и таинственные, зловещие явления, давно уже описанные на кладбищах врачами, начинают отныне восприниматься уже не как проявления дьявольской силы, а как естественное, но прискорбное состояние вещей, которое следует изменить.

В 1737 г. парижский парламент предложил врачам обследовать городские кладбища — несомненно, первый официальный демарш в этой области в истории христианства.

Церковь запротестовала!

Да, бывает, что в церкви чуть попахивает. Но совсем чуть-чуть. И только минут 15, пока зарывают очередной труп.

Такой запиской является, например, «Мемуар парижских кюре». Они вообще не соглашаются с тем, что соседство кладбищ с жилыми домами может быть вредным для здоровья. Да, в жару могильная земля распространяет подчас неприятные испарения. Но данные приходских регистров показывают, (по словам анонимных кюре), что от этого никто не болеет и не умирает, а часто в домах по соседству с кладбищем болеют даже меньше, чем в других!
Что же касается обычая хоронить мертвых в церкви или близ нее, то он очень древний и никогда не приводил ни к каким дурным последствиям.
Что же касается церквей, то вредоносные испарения появляются в них лишь тогда, когда вскрывают пол для нового захоронения. «Есть дурной запах, но только на четверть часа».

В европейской живописи «золотого века» сцены похорон под полом церкви — привычное явление.

На картине, висящей в роттердамском музее, Эмманюэль Де Витте изобразил в 1655 г. похоронную процессию, она уже вступила в церковь и направляется к хору.



Тем временем могильщик с помощником готовят могилу.
Они вырыли ее еще задолго до этого дня и теперь только поднимают каменную плиту пола, которым она была закрыта.

В куче вынутой земли видны обломки костей, черепов — остатки прежних захоронений.
Рядом с ними сидит женщина и, как ни в чем ни бывало, кормит младенца грудью. Священник проповедует с амвона.

Таково было обычное зрелище в церкви XVII в, что в католической, что в протестантской. Этакая жизнь на кладбище, на гробах. Там венчались, там же крестили детей, там же их хоронили.



В  частности под полом церкви Oude Kerk (изображенной на картине) в общей сложности похоронено более 10 000 мертвецов, слоями.


Современный вид этой церкви. Каждая плита в полу -  гробница. Выемка в плите для того, чтобы поднимать плиту для нового захоронения под ней (что больше не делается).

В сочинении врача М.Маре, изданном в 1773 г., описывается случай на кладбище Монморанси. Копая новую яму, могильщик случайно задел лопатой труп, захороненный годом раньше. Из трупа вышел смрадный пар, заставивший могильщика содрогнуться. Вновь взявшись за лопату, чтобы засыпать потревоженные останки, он тут же упал замертво.



(одна из богатых надгробных плит в полу цервки)

20 апреля 1773 г. в Солье, в нефе церкви св. Сатурнина, копали яму для женщины, умершей от гнилой горячки. При этом обнажился гроб с телом, погребенным еще 3 марта, и, когда женщину опускали в могилу, гроб раскрылся, и от старого трупа пошло такое зловоние, что никто не мог больше оставаться в церкви.
Вскоре из 120 детей обоего пола, которых готовили к первому причастию, 114 опасно заболели, а также кюре, викарий, могильщики и еще более 70 человек.
Из них 18 скончались, в том числе кюре и викарий.

При сходных обстоятельствах в приходе Сент-Эсташ почти все дети, проходившие катехизацию перед первым причастием, одновременно упали в обморок, а в следующее воскресенье то же произошло еще с 20 детьми и людьми разных возрастов.
Во всех этих случаях зараза сначала проникает в воздух и затем поражает людей. Труп больного полностью хранит в себе болезнь и ее заразительную силу.

Некоторые авторы видели именно в трупных испарениях или гнилостных соках, выделяемых разлагающимся телом, источник большинства инфекционных болезней.
Знаменитый французский врач Феликс Вик д'Азир в «Опытах о местах и опасностях погребений» (1778), ссылаясь на авторов 16 в., утверждает, что во времена эпидемий первыми бывают поражены именно дома, находящиеся по соседству с кладбищами.

Даже некоторые священники становятся противниками этого древнего культа смерти.
В 1745 г., аббат Ш.Поре описывает в своих «Письмах о погребении в церквах» ситуацию, которую люди, обитавшие по соседству с кладбищами и церквами, начинали уже воспринимать как неприятную.

Захоронения в церквах автор обличает как одновременно и вредные для общественной гигиены, и несовместимые с достоинством христианского культа. «Нам позволено любить здоровье и чистоту, которая так много способствует его сохранению».


Эмманюэль Де Витте "В церкви Oude Kerk", 17 век. (вырытая могила на заднем плане, возле окна.)

Чистота становится в это время все более неоспоримой ценностью. Для аббата Поре церкви должны быть здоровым местом, поэтому погребение там недопустимо. Вот его идеал: чистые, хорошо проветриваемые церкви, где чувствуется только запах ладана, а не чего-либо иного и где «не рискуешь сломать себе шею из-за неровности пола», постоянно перекладываемого могильщиками. Кроме того, автор призывает вынести кладбища за городскую черту, дабы обеспечить в городах здоровый воздух и чистоту.

Пародоксально, что аббат Поре, христианин, высказывает мысль – осознанно или неосознанно - не только о поддержании общественной гигиены, но и о восстановлении того, что строго соблюдали именно в благородной языческой античности: разделение мира живых и мира мертвых.
Мертвецы должны были быть навсегда отделены от живых, дабы не вредить последним.


Жители близких к кладбищам кварталов забрасывали городские власти жалобами.
Все в доме пропиталось трупным запахом - мебель, одежда, даже еда.
Окон не открыть - веет трупятиной.
Детей из дому не выпустить - зараза вокруг.
Этот трупный запах сопровождал жителей даже вне города, куда бы они ни выезжали, - настолько они им пропитались.

Комиссии показали, что эти районы, соседние с центром города, где находились кладбища, предрасположены к различным болезням, и тут редко кто доживал до старости.
Что еще хуже - тут постоянно возникали страшные эпидемии, охватывавшие уже всю страну.


Полицейским акциям до и особенно после постановления парламента 1763 г. предшествовала настоящая кампания по мобилизации общественного мнения: петиции из кварталов, прилегающих к кладбищам, памятные записки магистратов, сочинения врачей. Во всех этих документах отражены царившие тогда умонастроения, страхи, желания.

Властителями дум становятся уже не церковники.  А врачи. Они публикуют трактат за трактатом, оспаривая убеждение своих предшественников XVII в., будто болезнетворность кладбищ есть следствие дьявольских козней и иного сверхъестественного вмешательства.

Заражение воздуха происходит и при перенесении останков с места их первоначального захоронения в погребальные галереи (костехранилища), пишет христианин Навье, и интуитивно хватается за то средство, которое считалось самым действенным против нечистоты в язычестве - Огонь.

При погребениях и эксгумациях, продолжает он, полезно зажигать огни, раскладывать большие костры, создающие очистительные потоки воздуха. Тех же спасительных результатов можно достичь и взрывами пороха.

Воздух кладбищ портит все вокруг: не только здоровье людей, живущих поблизости, но даже продукты и вещи в их чуланах.
Так, в домах, расположенных вокруг кладбища Сент-Инносан, замечает врач, сталь, столовое серебро, золотые галуны — все быстро теряет блеск и тускнеет.


(кладбище Сент-Инносан, 17 век,  галереи костехранилищ, а на заднем плане, слева, возле стены церкви - сваленные в кучу черепа и кости)

Врачи не единственные, кто бьют тревогу. Протоколы полицейских комиссаров того времени изобилуют жалобами местного населения.

В 1779 году, в Париже, в подвалах домов, стоявших на улице Бельевой (Ленжери), погасли все светильники, а один из хозяев заметил, что стена его подвала со стороны кладбища покрылась трещинами. Фармацевт Каде де Во, инспектор по вопросам чистоты города, отдал распоряжение заложить камнями ближайшую к кладбищу подвальную дверь, укрепить стены и покрыть их толстым слоем штукатурки.
Тем не менее сквозь камень продолжал просачиваться такой запах, что молодой химик, спустившийся в подвал для взятия пробы воздуха, потерял сознание.
По стенам подвала сочилась какая-то жидкость. Один из каменщиков, задев рукой стену, не промыл ее уксусом, а просто вытер полой куртки. Через три дня рука распухла и стала болеть, а на коже появились гнойники: несчастного каменщика едва спасли от смерти.
Наконец одна из стен подвала обрушилась - под тяжестью недавно вырытой общей могилы на полторы тысячи трупов.

Теперь уже, без сомнения, все или почти все убеждены в болезнетворности кладбищ.


Древняя языческая богиня Гигиена, с требованием фактической чистоты на деле, здесь и сейчас, без всякого «святого писания», а самой Правдой Жизни обращает всех в свою веру.

Люди во второй половине XVIII в. могут только поражаться тому, что их родня в средние века, предала забвению благоразумные обычаи своих языческих предков и в течение долгих столетий сохраняла в самом сердце города, посреди жилых домов, эти рассадники эпидемий и ужасную картину разложения.


Эти жалобы продолжались до того момента, когда власти города стали переносить за черту города старые кладбища, перевозить десятки тысяч покойников, очищать землю от трупного заражения.
Уже давно этих огромных кладбищ в центре Парижа нет, а парижане даже вряд ли знают, что некогда на местах их домов располагались братские общественные могилы с десятками тысяч покойников.

Как оказалось, проблема городских кладбищ была давно назревшей для всего "христианского мира".

Именно поэтому опыт Парижа быстро распространился везде в Европе.

Уже через несколько лет и в христианской России был издан указ, запрещающий хоронить в пределах города и требующий располагать новые кладбища только вне городской черты.


К этому времени уж было забыто, что сей запрет одиозно противоречит христианству.